Когда пришло время уходить, — а герр Шмидт не хотел злоупотреблять гостеприимством хозяев, — он выглянул в окно и на месте герра Пюклера увидел полицейского, который прохаживался перед домом взад и вперед. Наверно, он все время следовал за Пюклером в некотором отдалении, а затем сменил его на посту, пока Пюклер помчался разнюхивать что-нибудь об остальных. Что было делать? Было поздно, скоро жены допьют последнюю чашку кофе и покончат с историей болезни последнего внука. Герр Шмидт воззвал к пухлой даме: он спросил, нет ли в доме другого выхода, поскольку ему необходимо избежать встречи со знакомым, который поджидает его на улице. У дамы не было другой двери, но была незаурядная находчивость: в мгновение ока она обрядила герра Шмидта в юбку шириной с тележное колесо, вроде тех, что носили приезжие крестьянки, в белые чулки, достаточно просторную кофту и шляпу с полями. Девицы давно мечтали поразвлечься: они на славу расписали лицо герра Шмидта румянами, сажей и губной помадой. Когда герр Шмидт вышел наконец на улицу, зрелище это настолько поразило полицейского, что тот прирос к месту, а герр Шмидт воспользовался этим, пронесся вихрем мимо блюстителя закона, свернул за угол и был таков.

Все было бы хорошо, если б на этом дело и кончилось. Но провести полицейского не удалось, и в своем рапорте суперинтенданту он докладывал, что члены тайного общества переодеваются в женское платье и под этой личиной посещают городские дома.

— Но зачем для этого переодеваться женщинами? — спросил суперинтендант.

Тогда Пюклер намекнул на оргии, где разгул выходит за рамки естественного положения вещей.

— Нельзя ли внести ясность в этот вопрос? — спросил суперинтендант во второй раз. Он любил эту фразу до самозабвения, но Пюклер предпочел оставить подробности под покровом тайны.